Preview

Философские науки

Расширенный поиск
Доступ открыт Открытый доступ  Доступ закрыт Только для подписчиков
Том 62, № 3 (2019)
Скачать выпуск PDF

ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА. ФИЛОСОФСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ. Интеллектуальное наследие. Философия русской литературы

7-24
Аннотация

В статье показано, что философская антропология претерпевает радикальный концептуальный сдвиг, вызванный трагическим опытом ХХ в. Так, экзистенциальная антропология полагает особый тип коммуникации в «пограничных ситуациях» (К. Ясперс), когда люди раскрываются в своей «подлинности», а рутинные формы приспособления к реальности обесцениваются. В «экзистенциальной коммуникации» проявляется сущность человека как средоточие разумной, здоровой и доброй воли к жизни. Однако «философская вера» в такую сущность подвергается сомнению, если условия существования в «пограничной ситуации» выходят за пределы человеческого. Таковы условия «земного ада», описанного Варламом Шаламовым в «Колымских рассказах». Опыт колымской каторги, осмысленный через художественное восприятие писателя, показал, что философская антропология, если ее понятия выстраиваются на фундаменте априоризма или выносятся в сферу трансцендентного, фальшивит и теряет доверие к себе. Философская антропология, вплавленная в «лагерную прозу» Шаламова, является не отвлеченной концептуальной конструкцией, а частью и продолжением жизненного контекста, от которого не отделима жизненная судьба самого писателя. В онтологических основаниях этой философии нет места вечной и неизменной «человеческой сущности», возводящей человека на вершину бытийной иерархии. «Колымский ад» не разделяет существование и сущность человека и не противопоставляет их, он устанавливает между ними особую связь. Сущность дает о себе знать как раз тогда, когда ад ее опустошает. Она обретает реальность на последнем рубеже сопротивления аду. Эта антропология помещает размышление о человеке вовнутрь «пограничной ситуации», а не ставит его над ней. Если этот опыт будет усвоен, философская антропология не останется прежней. Реальность земного ада будет ее пробным камнем.

25-39
Аннотация

Концепт дионисийства становится основополагающим в творчестве русского символиста Вячеслава Иванова в 1900–1910-х гг., что находит свое выражение в построении оригинальной теории символизма. Символизм для поэта и мыслителя оказывается своеобразной философией искусства, претендующей на завершенность. Теория символизма Иванова вбирает в себя эстетику, этику, теорию познания, философию культуры. Концепция дионисийства, формирующаяся в процессе филологических изысканий Иванова в области греческой религии, отмечена влиянием Ф. Ницше. Однако под воздействием русской религиозно-философской мысли Иванов фактически приходит к противоположным, по сравнению с Ницше, выводам, касающимся как филологического, так и культурфилософского аспекта происхождения трагедии. В статье рассматривается восприятие Ивановым философии Ф. Ницше, а также расхождение Ницше и Иванова в понимании мифологемы Диониса. Особое внимание в статье уделено рассмотрению теории реалистического символизма, понятого Ивановым как символизм религиозный, центральной идеей которого становится стремление к обретению realia in rebus, ноуменальной сути вещей. В статье также обсуждаются представления Иванова о сближении мифа Диониса с религией христианства, особенности понимания философом культа Диониса, а также основные выводы Иванова, сделанные в отношении дионисийского культа и христианства.

40-55
Аннотация

В статье рассматриваются взгляды С.Н. Булгакова на русскую литературу в свете его оценки религиозных воззрений выдающихся представителей национальной словесности. На протяжении религиозно-философского периода своего творчества Булгаков часто выступал в роли литературного критика, не столько давая оценку отдельным произведениям, сколько обсуждая творчество того или иного писателя в мировоззренческом ключе. При этом в своих размышлениях Булгаков исходит из тезиса, что вера является неотъемлемым элементом миросозерцания всех ключевых авторов национальной литературы. Данное убеждение во многом обусловлено философской судьбой самого Булгакова, вернувшегося в лоно Православия. Философ размышляет о конфликте художника и религиозной личности, разворачивающемся в душе писателя. В этом, несомненно, можно увидеть отголоски его собственного опыта. Говоря о национальной литературе, Булгаков подчеркивает, что этическое в ней доминирует над эстетическим, а главным ее занятием является постановка и решение моральных проблем – область, которой на Западе занималась философия в собственном смысле этого слова. Главенство этики вытекает из национальных черт русского человека (в полной мере присущих и отечественным писателям), который привык задаваться метафизическими вопросами. Отсюда и внимание, уделяемое русскими писателями метафизике, а также выражение их собственных духовных исканий устами их героев.

ФЕНОМЕН ПРАВА В РАЗВИТИИ СОЦИУМА. Понимание права

56-76
Аннотация

Статья посвящена анализу соотношения права и закона. Автор выделяет четыре типа понимания права: позитивистское, естественно-правовое, общесоциальное и точку зрения учебной литературы. Эти четыре типа принадлежат различным парадигмам понимания: философской (теория естественного права) и юридической (три другие точки зрения). Философия права как сугубо философская, а не юридическая дисциплина использует философский подход к обоснованию сущности права. Его основополагающий тезис: невозможно доказать притязания права на общезначимость и общеобязательность, оставаясь в рамках одной лишь юриспруденции. В этой связи подвергается резкой критике этатистский позитивизм как теория, отвергающая сущностное различие между правом и законом и отождествляющая право и закон с деятельностью одного лишь государства. В философии право понимается как ценностная система, включающая в себя фундаментальные морально-правовые идеи и принципы. Различие между правом и законом, их необходимый дуализм заключается в различии их генетической природы. Право состоит главным образом из ценностей, которые по своей сути являются регулятивными, тогда как закон есть совокупность норм, которые обладают конститутивной сущностью. Это различие между ценностями и нормами и, следовательно, между регулятивным как таковым и конститутивным как раз и представляет собою философское основание для разграничения права и закона. Сущность регулятивного как такового базируется на онтологических установках сознания, которые, в свою очередь, являются априорными по своему происхождению. Статья завершается классификацией функций права в отношении закона.

ФЕНОМЕН ПРАВА В РАЗВИТИИ СОЦИУМА. Мораль и этика в контексте права

77-96
Аннотация

Статья посвящена анализу выдвинутого Г. Хезлитом тезиса о том, что юриспруденция разработала такие методы и принципы решения правовых проблем, которые могут также служить руководством при решении этических проблем. В статье критически рассматривается аргументация этого тезиса Г. Хезлитом и Л. Игером, определяется влияние утилитаристских идей И. Бентама на становление системы взглядов Г. Хезлита. Не будучи юристом, Г. Хезлит в работе «Основания морали» обратил внимание на то, что право влияет на мораль. В этической концепции Г. Хезлита особая роль в формировании моральных правил отводится судебному прецеденту. Г. Хезлит проводит аналогию между формированием общих правил в сфере морали и в сфере права. С помощью формулы выработки моральных правил, предложенной Г. Хезлитом, в статье рассматривается ситуация с трех позиций (субъекта действия, объекта действия и беспристрастного наблюдателя), анализируется пример из судебной практики. Несмотря на то, что Л. Игер развивает идеи Г. Хезлита, он использует иную аргументацию при обосновании основного тезиса. Законы с необходимостью должны провозглашать нормы морали, считает Л. Игер. Однако аргументы Г. Хезлита и Л. Игера необходимо рассматривать критически, что и сделали некоторые исследователи. В качестве дополнительного аргумента при обосновании тезиса предлагается использовать механизм согласительных процедур в качестве модели решения этических проблем. Делается вывод, что основной тезис состоятелен, но требует дополнительной аргументации и осмысления со стороны философов права.

ВЫЗОВЫ СОВРЕМЕННОСТИ. В ПОИСКАХ ИСТИНЫ. Разум vs Постправда: онтология, аксиология, геополитика (Круглый стол. Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, 21 ноября 2018 г.)

97-100
Аннотация
Материал круглого стола «Разум vs Постправда: онтология, аксиология, геополитика» (МГУ им. М.В. Ломоносова, Москва, 21 ноября 2018 г.).
 
101-109
Аннотация

Материалы круглого стола «Разум vs Постправда: онтология, аксиология, геополитика» (МГУ им. М.В. Ломоносова, Москва, 21 ноября 2018 г.)

Авторы тезисов:

В.В. МИРОНОВ (МГУ им. Ломонсова, чл.-корр. РАН, док. филос. наук, проф.)

К.Х. МОМДЖЯН (МГУ им. Ломонсова, док. филос. наук, проф.)

А.В. БЕЛОКОБЫЛЬСКИЙ (Украинский институт стратегий глобального развития и адаптации, док. филос. наук, проф.)

А.П. КОЗЫРЕВ (МГУ им. Ломоносова, канд. филос. наук)

О.А. ЕФРЕМОВ (МГУ им. М.В. Ломоносва, канд. филос. наук, доцент)

М.В. БРАТЕРСКИЙ (НИУ «Высшая школа экономики», док. полит. наук, профессор)

А.В. ПИЛЬКО (МГУ им. М.В. Ломоносва, канд. ист. наук)

В.С. ЛЕВИЦКИЙ (Украинский институт стратегий глобального развития и адаптации, канд. филос. наук)

Основные тезисы круглого стола подготовил В.С. Левицкий.

110-123
Аннотация

Автор анализирует различия между двумя видами ориентационной активности человека, задачей которой является осмысление (познание или осознание) наличного бытия – того, что уже существует в нашем мире или должно появиться в нем независимо от человека. Альтернативой ориентационной активности является проектная активность сознания, задача которой состоит в конструировании того, чего в мире еще нет, но что должно быть в нем, чтобы жизнь человека была возможной и комфортной. Автор рассматривает важное различие между рефлективной ориентацией, познающей мир в собственной логике его существования, которая дана субъекту познания принудительно и не зависит от его ценностных предпочтений, и валюативной ориентацией, которая оценивает мир, соотнося его с потребностями и интересами людей. Автор полагает, что рефлективная ориентация говорит с нами на языке суждений истины, которые – в отличие от суждений ценности, выражающих не истину, а «жизненную правду», – подлежат верификации, позволяющей отличить объективную истину от незнаний и заблуждений. Что же касается ценностных суждений, то они могут иметь общезначимый и даже общеобязательный характер, когда те или иные нормы закрепляются в юридических и иных установлениях как предписанный способ мышления, чувствования и практического поведения. Однако ни интерсубъективность ценностных суждений, ни их облигаторность не тождественны их истинности. Мнение не становится истинным, даже если это мнение большинства, противоправный выбор, подлежащий наказанию, не является гносеологически ложным, если сделан с должной мерой осознания и понимания. Исходя из диалектики события «истинностной» и «ценностной» сфер человеческой жизнедеятельности, автор выступает в защиту объективной истины, возражая одновременно против ее абсолютизации, превращения в субстанцию человеческого духа, и призывает к «цивилизованному» (конструктивному, а не уничижительному) отношению суждений истины. Только в этом случае, несмотря на изменчивость человеческих представлений, неспособность человека знать все, мы сможем отстоять способность нашего ума раскрывать пусть не абсолютную, феноменологическую, но все же объективную истину.

124-133
Аннотация

Статья посвящена артикуляции и уточнению содержания понятия «культурная идеология». Согласно позиции автора, как для описания идеальных по своей природе предельных горизонтов социальной реальности, так и для уточнения культурной роли связанных с этими горизонтами онтологических убеждений понятие «культурная идеология» представляется более удачным, чем известные из истории философии понятия «покров идей» (Ideenkleid), «общественное представление», «мировоззренческая доминанта» и т.д. В отличие от хайдеггеровского понятия «сущность бытия, властвующего в истории», понятие культурной идеологии претендует лишь на описание субъективных установок индивидов, которые в совместной культурной деятельности конституируют интерсубъективное пространство смыслов и действий. Однако именно эти установки формируют основания культурного опыта, определяющие социальную структуру и социальное бытие в каждую конкретную эпоху. В наше время происходит трансформация установки, сформированной программой Просвещения и являвшейся доминирующей для общества Модерна. Симптомом этой трансформации – состояние «постправды» (post-truth). Оно означает отказ от императива единственной истины и свидетельствует о кризисе универсального разума, обосновывающего и легитимирующего научный подход к миру и лежащего в основе программы развития техногенной цивилизации. Фактически речь идет о кризисе культурной идеологии универсального разума, угрожающем не только социальным институтам, связанным с доминирующим цивилизационным статусом науки, но и социальному порядку, опирающемуся на открывавшийся универсальному разуму мировой порядок, т.е. системе универсальных ценностей, равных прав и свобод, общей истории, прогрессу и т.д.

134-149
Аннотация

В статье анализируется современное кризисное состояние мир. системы, проявления которого хорошо заметны в различных областях социальной реальности: науке, политике, религиозной сфере. В связи с чем обосновывается позиция, согласно которой все эти трансформации связаны с изменением культурной парадигмы, описываемом в терминах кризиса универсального разума. Вера в универсальный разум, фундировавшая всю культуру эпохи Модерна, подвержена сегодня существенной эрозии, что меняет весь ландшафт социальной действительности и смысл принятых в ней практик. Это, в свою очередь, сказывается и на функционировании мир-системы как целого, меняя и сами культурные приоритеты. Если раньше теория модернизации предполагала глобализационный процесс с включением в него всех субъектов на принципах западной модели, то сегодня, в свете отсутствия единой истины, мир сегментируется на культурные субмиры, построенные вокруг партикулярных ценностей и традиций. Сегодня можно выделить несколько таких ценностно-смысловых универсумов, являющихся альтернативами классическому модерному проекту, фундированному просвещенческими ценностями: Американский проект, Русский мир, Исламский проект, Китайский проект сердцевинных ценностей. В связи с этим современный этап глобализации связан не с расширением Западного (модерного) проекта до масштабов ойкумены, а с конкурентной борьбой субмиров, альтернативных классическому Западному проекту. В связи с этим очевидно, что культурная близость в таких условиях становится фундаментальным ресурсом, позволяющим конкурентным проектам расширять свой ареал действия. Когда в прошлое уходит вера в универсальный разум, а соответственно, и в существование Абсолютной истины, становится невозможной апелляция к всеобщим нормам и принципам. В этом случае остается апеллировать к собственной культурной традиции, стараясь сделать ее максимально привлекательной как для внутреннего, так и для внешнего «потребителя». Таким образом, культурная близость, которая, в силу разрушения универсального разума, неожиданно стала геополитической ценностью, оказывается не только частью культурной идентичности индивида, но и инструментом продвижения глобалистских проектов.

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ. Конференции, семинары, круглые столы

150-159
Аннотация

Во Всемирный день философии 15 ноября2018 г. в Институте философии РАН состоялась международная конференция «Иван Сергеевич Тургенев: философствующий писатель и политический философ. К 200-летию со дня рождения». На пленарном и двух секционных заседаниях выступили философы, культурологи, историки России, США, Германии, Австрии. Подобный ракурс рассмотрения многогранного наследия великого русского писателя дал возможность высветить в современном историко-культурном контексте многие стороны тургеневского творчества, переосмыслить существующие у исследователей и в массовом сознании стереотипы в отношении Тургенева. На конференции Тургенев был представлен как политический мыслитель, либерал, воплощающий в себе духовное подвижничество, приверженец диалога культур, «русский европеец», не приемлющий «нового варварства» во всех его проявлениях от радикализма до российской исключительности. В докладах и выступлениях обращалось внимание на присущий Тургеневу культурный билингвизм, на его способность отстраненного художественно-философского наблюдения, позволившую ему проанализировать современное для него состояние умов в российском обществе и предвидеть многие коллизии, присущие отечественному историческому процессу в XX – начале XXI вв., мировые культурные тренды, опосредованные «восстанием масс», предвосхитить драму абсурда. В числе дискуссионных вопросов на конференции стали темы нигилизма и одиночества, рассмотренные сквозь призму экзистенциального опыта писателя и мировых литературных образов.



ISSN 0235-1188 (Print)
ISSN 2618-8961 (Online)